Сестрички. Евдокия
Я очень люблю читать и смотреть истории о Великой Отечественной войне. И особенно меня интересует та часть истории войны, в которой рассказывается о медсёстрах и санитарках. Это мне особенно близко, потому что связано с историей нашей семьи.
Мой прадедушка воевал с первых дней войны. Пока он был на фронте, его жена простудилась на колхозной работе и умерла от воспаления лёгких. Две его дочки дожидались с фронта отца под присмотром родственников. После возвращения с войны прадед вскоре женился на вдове, муж которой погиб в Белоруссии. У вдовы тоже была дочь, так в семье стало сразу трое детей.
Бабушка рассказывала, что они маленькими очень удивлялись, что у прадеда так много пупков. Весь живот в пупках. Но спросить почему девочки стеснялись: прадедушка был строгий и неразговорчивый. Вскоре в семье родилась ещё одна дочь. Сводные сёстры, модницы, красавицы, студентки педучилища, старательно выбирали ей имя покрасивей: Лариса? Татьяна? Тамара? Как же они были разочарованы, когда отец положил на стол новенькое свидетельство о рождении с записью: «Евдокия».
— Папа, что ты наделал! Такое противное старушечье имя! Так теперь никого не называют! Над ней всю жизнь смеяться будут — Дуська, Дуняха!!!
Прадедушка строго посмотрел на своих расстроенных красоток и сказал:
— Так назвать свою дочь я решил ещё в 1944 году в госпитале. И вот почему.
И он рассказал притихшим дочерям историю своего решения.
В марте 1944 года во время атаки прадеда ранило. Ранение было самое неприятное и опасное — в живот. Откуда-то сразу выползла девчушка-санинструктор — вот такая, как вы, всегда добавлял прадед, — перевязала и поволокла с передовой.
А с «животниками» (так звали раненных в живот) был на фронте такой порядок: при перевязке на поле боя санинструктор должна положить в карман раненого записку с указанием времени ранения. Точно время не помню, но, по-моему, прадед говорил, что если в медсанбат не успевали доставить бойца за 3 часа, а приносили позже, то раненого там откладывали в сторонку умирать. Уже развивался перитонит, лечить который в фронтовых условиях не получалось. А раненых после каждой атаки много, вот врачи и занимались теми, кого можно спасти.
Прадед оказался в медсанбате значительно позже необходимого срока. Для осмотра к нему подошла медсестра. Первое, что она сделала — вынула из кармана и мелко-мелко порвала записку с временем ранения. Может, здоровый деревенский вид прадеда её к этому подтолкнул, может, ещё какие-то причины. Но главное — неравнодушие. Врачи поругали между собой забывчивого санинструктора, не положившего записку, и начали делать операцию. И прадед выжил. Только память осталась: заштопанный во многих местах живот. Прадед смутно помнил лицо своей спасительницы, отменившей смертный приговор, узнал её имя — Евдокия и дал себе клятву: первую же дочь — если буду жив — назову в честь неё. Так и сделал.
Бабушка гордо терпела своё имя, рассказывала всем его историю и сейчас, в возрасте, даже гордится им. Теперь, когда прадед умер, у него есть внучка Евдокия, будет, конечно, и правнучка Евдокия и пра-, пра-, праЕвдокия. Это уже мы так решили.
Эту историю в нашем роду знают все. Я написала стихотворение о фронтовых медсёстрах под впечатлением бабушкиных рассказов.
В каждой семье есть в памяти свои предания, свои события, связанные с Великой Отечественной войной. И в каждом доме День Победы обязательно отметят: кто-то всплакнёт, кто-то сходит на кладбище или в церковь, кто-то выпьет фронтовые сто грамм.
Вот это и есть всенародный праздник, когда празднуют не только официально, но и для души, по памяти сердца. И он бессмертен и вечен, День Победы, как вечна людская память о той Великой войне. Вечно живы в памяти нашей герои этой войны. И им благодарны все поколения нашего народа.
МЕДСЁСТРАМ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ
В ремни затянутые, стройные,
— Из Дома моды напрокат —
Киношные медсёстры гордо
С киноэкранов в мир глядят.
В кино не так, всё не по правде.
Где руки-крюки, в цыпках все?
Где ёжик из волос немытых —
Вся память о былой косе?
В мужской одежде не по росту,
В мужских огромных сапогах
Девчонки маленькие просто
В бой уходили без «Пока!».
Их звали ласково сестричками
Иль дочками, кто пожилой.
Их сахарком, сгущёнкой пичкали.
Без них вдвойне опасней бой.
И знал солдат: та неуклюжая,
Что меж окопами ползёт,
Под пули бросится, раз нужно,
Его от смерти унесёт.
Бойцы сестёр не забывали —
Нет этой памяти добрей:
Их именами называли
Послевоенных дочерей.
Другие статьи по теме: Конкурсы / Творят дети / Опыт регионов
